В ту ночь, когда забрезжил первый век От Рождества,
чтоб жизни не кончаться, По городу метался человек,
— Никак в дома не мог он достучаться. — Хозяева, нельзя ли огонька?
— Просил скорей не голосом, а сердцем,
— Хотя бы три горячих уголька. Не для себя — для Матери с Младенцем.
В хлеву родился мальчик, видит Бог, Лежит в яслях — холодной колыбели.
Но у почтенных граждан — сон глубок, А кто не спал — впустить не захотели.
Квартал как будто вымер в звездный час, Заволокло безмолвие слепое.
И Человек отчаялся, стучась, За город побежал, в широко поле.
На пастбище всю ночь горел костер, Вокруг него спокойно спало стадо.
И руки путник радостно простер: — Ну, наконец-то! Это мне и надо!
Тут на него сторожевые псы Набросились, от бешенства ощерясь.
Пастух в ответ ухмылку скрыл в усы, В жестокосердной жажде диких зрелищ.
Но что такое? Будто в чудном сне, Внезапно дух любви нашел на стаю.
Не слышно даже лая в тишине, Собаки, словно вкопанные, встали.
Где грозный рык? Где щелканье зубов? Куда девалась ярость к незнакомцу?
Собачье сердце тронула любовь, И псы легли смиренно, словно овцы.
Пастух глаза в смятении протер: «Нелепый сон. Как сладко в поле спится!»
Смеясь, подкинул хворосту в костер. Он знал: к огню пришельцу не пробиться.
Сгрудились овцы в спящее кольцо, И с ними на пути не разминуться.
Пахнуло жаром путнику в лицо, Но до огня попробуй дотянуться!
Холодный пот смахнул пастух с лица: Ужель рассудок бедного покинул?
Не шелохнулась ни одна овца, Когда нежданный гость шагал по спинам.
— Прочь! — закричал пастух, потупив взор. Он весь дрожал от страха и от злости:
— С тобой коротким будет разговор!
— И что есть силы кинул палкой в гостя. Но снова чудеса явились вдруг:
В лицо со свистом палка полетела И, словно птица, сделав полукруг, И волоска пришельца не задела.
Понять пастух не может: «Как же так? Собаки не берут, и даже палка!»
Старик с лица согнал улыбкой мрак:
— Тебе огня? Хоть весь возьми! Не жалко!
Слова стекали с уст, как терпкий мед, А сам держал за пазухою камень,
Злорадствуя: «Во что огонь возьмет? Не понесет же голыми руками?»
На край плаща их положил потом, Прикрыл ладонью, чтобы не потухли.
А с пастухом случился нервный шок, Схватился он в отчаянье за сердце:
«И надо ж, путник руки не обжег, Цел-невредим, и плащ не загорелся!
Как будто взял не угли, а плоды, Благодарит за доброе участье».
Пастух, желая ближнему беды, Невольно подарил пришельцу счастье.
Внезапно в небе лунный диск потух, Взамен луны — звезда зарделась солнцем.
— О Господи! — возвел глаза пастух И поспешил вослед за незнакомцем.
— Эй, странник! — он мольбой наполнил взгляд.
— Ответствуй, что случилось ночью этой?
И почему тебя в пути щадят Не только Божьи твари, но предметы?
Не жалит пламя, палка не берет И овцы не боятся темной ночью?
Как покорил собак ты в свой черед, Что растерзать тебя хотели в клочья?
Уж не с небес ли к нам сюда пришел? Такое и в помине мне не снилось.
Ответил спутник: — Здесь я ни при чем. Иди за мной — узреешь Божью милость.
Источник: http://www.robinzon.ks.ua/travel1206.htm
Подписка на новости